Не знаю, как вам, а мне противно и смешно смотреть на негроподобных существ в телепающихся по земле безразмерных штанах, куртках, из-под которых торчат майки до колен, и дурацких кепочках козырьком назад, изъясняющихся жестами и междометиями. “Ну как же! — скажет критик. — “Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст!” Знаем, проходили…” Проходили, но, как видно, прошли мимо. Вдумайтесь без усмешки: да, не все, кто играл джаз, продали Родину. Но все, кто продали Родину, играли джаз… И это факт.

На мой взгляд, нет ничего более приятного глазу, чем строй суворовского училища в мрачно-торжественной ало-чёрной форме цвета крови и порохового дыма. Меня восхищали и восхищают эти — и такие — ребята. Я категорический противник любой бесформенности вообще, и не только в военной организации, но и в обычной школе. У формы есть и важная функция: она дисциплинирует. Форма обязывает, особенно если носят её не по обязанности. Конечно, и форма может обмануть. Но вы не задумывались, почему бандюги всех мастей любят выступать в амплуа военных и милиционеров? Да потому, что в сознании нашего народа форма чётко ассоциируется с честностью, порядком, надёжностью и готовностью помочь. Мальчик, добровольно надевший форму, уже на голову выше того, кто от неё шарахается. Просто потому, что он её надел.

Легко сказать себе: “Я хочу!” — и сделать то, что приятно. Куда труднее сказать себе: “Нельзя!” — или: “Надо!” Но подобные приказы самому себе как раз и возвышают человека над животным более всего.